Молодая Гвардия
 

Глава 1
ВТОРЖЕНИЕ

Мельников Владимир


Попал я в поселок Тайцы. В 1-ю танковую дивизию, в 1-й танковый полк, в 1-й танковый батальон 3-й роты тяжелых танков. Командир роты— старший лейтенант Колобанов. У нас должно было быть тяжелых танков KB тринадцать штук, но оставалось к тому времени только пять. На одном из них, у лейтенанта Ласточкина, я был радистом. 18 августа нас подняли по тревоге, и мы вышли на исходные позиции под Красногвардейск (Гатчину). Нам объявили, что командование дало приказ не пропустить крупную группировку танковых войск. Колобанов сказал, что мы будем вести бой из засады. Приказал копать капониры (это углубление, куда танки спускались), основной и запасной на всякий случай. А сам ушел на разведку. Все, что было дальше— это заслуга Колобанова. Он опытный командир. Накануне боя он, наверное, часа три обходил линию обороны, выбирал для всех пяти танков позиции.

Танки мы закопали, над уровнем земли осталась только башня, которая могла вращаться на 360 градусов. Замаскировали их хорошо. Командирами танков были: лейтенанты Сергеев, Евдокименко, Ласточкин, младший лейтенант Дегтярь и Колобанов (он сам тоже был командиром экипажа). Колобанов три танка поставил в районе Лужского шоссе, свой танк — около Войсковиц (там, где сейчас памятник этому бою, буквально в ста метрах), а наш танк поставил недалеко от железной дороги. И стали мы ждать. Я как радист, слышал переговоры Колобанова с другими экипажами и с командиром батальона, капитаном Шпиллером Иосифом Борисовичем.

Ночь прошла более или менее спокойно, все время кто-то дежурил возле танка. Утром 19-го дежурил Роденков и вдруг услыхал шум. А бой на Лужском шоссе начался раньше: Мы даже слышали разрывы снарядов. Лейтенант Сергеев передал, что вступил в бой с крупной группировкой, бой ведет успешно, подбили 8 танков. Где-то около двенадцати или двух часов (я не могу точно сказать время) Роденков услыхал шум моторов. Колобанов ему приказал сесть в танк. Через некоторое время пошел авангард колонны: несколько мотоциклистов и бронемашин двигались по направлению к Войсковицам. Я слышал, Шпиллер в это время отругал Колобанова: «Что ты пропускаешь немцев?!» А Колобанов ему даже ничего не ответил на это. Он был умный командир, знал, что сейчас пойдут танки. И действительно, через некоторое время они выдвинулись из-за леса. Насчитали 22. А у наводчика Андрюши Усова был выбран ориентир на дороге. И когда танки подошли к этому ориентиру, по ним открыли огонь. Андрей классный был артиллерист. Он с одного снаряда подбил первый танк. Тот загорелся, развернулся и запер всю колонну. Там были Т-3, Т-4. Потом он подбил последний танк, тот тоже загорелся. В общем, дорога была заперта, немцам деваться было некуда. Справа болото и слева болото. И начался методичный расстрел всех танков. Немцы, конечно, открыли огонь, но они Колобанова не видели. Потом обнаружили, было примерно 150 попаданий в него снарядов. Бой закончился где-то часа через полтора. И все 22 танка были подбиты.

Наш танк стоял в направлении железной дороги, мы ждали появления немецких танков. А они с Лужского шоссе выскочили на какую-то проселочную дорогу и зашли к нам в тыл. Иван Иевлев, механик-водитель, быстро вывел танк из капонира, а Коля Сливов, командир орудия, сумел подбить первые два танка, но еще два шли на нас. Одним из снарядов нам повредили люльку орудия, то есть мы уже не могли управлять пушкой. Командир приказал Иевлеву бить эти танки тараном. Сперва разбили танк, который был к нам ближе. Но это страшное дело. Конечно, все были контужены внутри. А второй танк стал разворачиваться, чтобы уйти. Коля Сливов сориентировался, и в момент, когда орудие его смотрело на немецкий танк, выстрелил. Танк загорелся. Таким образом, на нашем счету было 4 подбитых танка. На счету лейтенанта Сергеева — 8 тан-ков. На счету Евдокименко — 5 танков. И на счету младшего лейтенанта Дегтяря тоже 4 танка. А командир наш, Колобанов, подбил 22 танка. Это исторический бой, который удивил всех!

После боя приехал командир бригады генерал Баранов, командир полка полковник Погодин. Приехал Шпиллер, наш командир батальона. Приехал репортер газеты «Известия» Майский. У него была кинокамера, он заснял все, но я до сих пор не знаю, есть ли этот кадр с 22-мя подбитыми танками.

Колобанов был героем Советского Союза еще в финскую войну. Мы с ним встретились здесь, в Ленинграде, после войны уже, он приехал к нам домой. Сидели за чашкой чая с супругой, он вдруг вынимает фотографию. Фотография шесть на девять, и там он с одной шпалой (то есть капитан) и со звездой Героя Советского Союза. Я говорю: «Зиновий Григорьевич, а почему сейчас-то не герой?» «Ну, так, — говорит, — получилось». Причина в чем. Когда кончилась война финская, был дан приказ «не стрелять». Его рота стояла на исходных позициях. Вдруг идет с белым флагом группа финнов. Подошли к какому-то танку из его батальона. Даже не из роты, а из батальона! Как потом он мне рассказывал, обменялись сигаретами. Они по-русски не понимают, наши по-фински не понимают. Те развернулись и ушли. А политработники доложили наверх, и за это Колобанов был разжалован и посажен. Почему он не получил второй раз звезду Героя? Естественно, должен был, вся заслуга его в этом бою. Когда Баранов доложил командующему фронтом и политработникам, которые там были, что Колобанов заслуживает звания Героя Советского Союза, ему сказали: «Ты что? Он только что из тюрьмы вышел. Дискредитировал нашу армию на финском фронте». И ему и здесь не дали. Обещали, что его сделают почетным гражданином города Гатчины. Обещали назвать в Ленинграде одну из улиц его именем. И ничего не сделали. Назвали в Войсковицах бывшую Учхозовскую улицу, на которой стоит гимназия, улицей Колобанова. А вот в Петербурге — комитет по топонимике, который определяет название улиц, одобрил, губернатор тоже одобрил, пять лет прошло — и ничего. Уже никого нас не осталось, и ходатайствовать дальше будет некому.



Немецкое наступление по всем трем направлениям остановить не удавалось. 19 августа врагу сдан Новгород. В плен попали 12 тысяч красноармейцев. Командующий обороной Новгорода генерал Качанов расстрелян с формулировкой «за самовольное оставление поля сражения». От Новгорода немцы повернули на север, перерезали Октябрьскую железную дорогу. С 30 августа шли яростные бои за Мгу — последний железнодорожный узел, связывающий Ленинград с Россией. Несмотря на ожесточенное сопротивление 1-й дивизии НКВД, 2 сентября Мга взята. Уже тогда Ленинград фактически оказался в блокаде.

12 августа танки под командованием Гепнера перерезали шоссе Ленинград — Нарва и взяли Кингисепп. 24 августа немцы взяли Чудово, 25-го заняли Любань, развивая наступление на юго-востоке. В результате действий восточного и западного флангов группы армий «Север», советские войска в Красногвардейском оборонительном районе оказались фактически в окружении. Командующий оперативной группой генерал Астанин получил разрешение на выход из окружения слишком поздно. 24 августа немцы вошли в Лугу.

Ворошилов и Жданов боялись докладывать о происходящем в Кремль. Чтобы выяснить ситуацию под Ленинградом, Сталин послал в город комиссию с чрезвычайными полномочиями. В составе комиссии — Молотов, Маленков, Косыгин. Они были поражены растерянностью командования города. Ворошилов метался по фронту и самолично поднимал солдат в атаку, Жданов проводил в Смольном беско-нечные заседания.

Комиссия на месте утверждает план эвакуации и принимает решение о создании в городе полуторамесячного запаса продовольствия. Последняя мера крайне своевременна. 8 сентября немцы заняли Шлиссельбург, полностью окружив город. Начался отсчет дней ленинградской блокады.


<< Назад Вперёд >>